Многолетнее противостояние Руси и Булгарии из-за населённой финно-уграми территории облегчало монголам вбивание клина в их отношения с целью разобщения противостоящих завоевателям сил.

Среди монголов была развита астрология, и они приурочивали начинания своих дел к новолунию или к полнолунию, то есть к началу лунного месяца или его середине. (31, 118) Чжао Хун отмечал, что планы своих походов монголы рассылали начиная с третьего лунного месяца, то есть примерно с середины апреля. Затем во второй половине мая – начале июня собирался совет знати курилтай, на котором принималось решение о направлении осеннего похода. (13, 68)

Аналогом начала и середины лунного месяца были начало и середина календарного года, начинавшегося в начале февраля. Чжао Хун относил принятие решения о войне к середине года. В условиях удаления театра военных действий от Монголии требовалось время, чтобы собрать войска в той или иной точке границы раздвинувшейся империи к началу осенней кампании. Принятие решения и начало подготовки к войне в этих условиях с учётом влияния астрологии должно было сдвинуться на начало лунного года, то есть на февраль.

Известие о готовящемся походе в Поволжье стало широко распространяться по Монгольской империи с февраля 1230 года. Булгары, участвовавшие в трансконтинентальной торговле, по весне узнали от южных купцов о возникшей угрозе и стали искать защиты у русских князей.

В этой связи обращает на себя внимания довольно загадочная история, связанная с мученичеством Аврамия. В Лаврентьевской летописи в статье 6737 (1229) года читаем:

«Того же лета. Страсть новаго мученика Христова, его же убиша болгаре в Великом граде их. Се бысть иного языка, не рускаго. Христиан же сы имеяше именье много, гостешбу дея по градом. Вниде в болгарский град, они же емше, нудиша и много деянии ласканьем и прещеньем отврещися Христа и веры християнскыя. Он же не покорися, но вся оставив изволи паче умрети за Христа. Усечен бысть месяца априля в 1 день. Его же Русь христьяне положиша в гробе идеже вси христьяне лежат». (8, 452)

Богатый купец, торговавший по городам Волжской Булгарии, приехал в столицу и был схвачен. Пленника долго вынуждали благими посулами и угрозами отказаться от христианской веры, но он предпочёл принять смерть за Христа. Казнь его состоялась 1 апреля, а тело русские христиане, несмотря на то что пострадавший был инородцем, захоронили в гробу на местном христианском кладбище. Наличие в Биляре христианского кладбища и христианской колонии свидетельствует о веротерпимости булгар. Случаи притеснения иноверцев в Булгарии в более раннее время неизвестны, и такое притеснение для торгового центра, куда прибывали купцы самых разных вероисповедований, весьма странно. Рассказ содержит недостоверность.

Более подробно события излагаются в позднем Московском летописном своде конца XV века:

«Того же лета убиша болгаре некоего христьянина за православную веру в Великом граде их. Бысть же сеи иного языка, не русьскаго, но христьан сыи. Имение же бе много ему, и гостьбу деяше по землям. Прииде же по Волзе в лодьи в град Великии Болгарьскыи. Болгари же видевше богата его суща, а не от русскых град пришедша, и яша его и нудиша его много днии отврещися Христа, по том же ласканием начаша увещати его. Мученик же Христов Аврамие никако же внят о суетном совете их, ни преклонися к ласканию их, но неуклонном разумом исповедающе Христа суща истиннаго Бога, а Бохмита (пророка Мухаммеда. – В. Т.) проклинаше и веру их болгарскую. Они же прещением многом запрещаху ему и муками страшаху ему. Он же никако же покоритися им всхоте, но вся оставив изволи паче за Христа умрети, и тако усечен бысть месяца априля в 1 день. Христьяне же вземши тело его и положиша в гроб на месте, иде же и прочих христиан погребаху в земле Болгарстеи». (12, 170)

Реалий добавлено здесь немного – названо имя мученика Аврамий и прибытие в город на ладье, то есть в тёплое время года. Прибытие на торговом корабле недостоверно, так как навигация на Волге в этих широтах начиналась во второй половине апреля, а купец пострадал вскоре по прибытию. Аврамий приехал в марте посуху или по речному льду до начала весенней распутицы. Аналогичный рассказ есть в более ранней Воскресенской летописи. (9, 135)

В Ермолинской летописи мученик недостоверно назван болгарином, а его кончина и похороны также недостоверно отнесены к Низу, то есть нижнему течению Волги, где располагался Саксин. (5, 72) Судя по ранним сообщениям, Аврамий не был булгарином, тем более что мусульманство среди булгар пустило прочные корни. Упоминание Низа следует отнести к реликтам, обозначавшим направление приезда купца с низовий Волги. В Степенной книге царского родословия приведён близкий рассказ и добавлено «и мечом в главу усечен бысть». (23, 495) Купцу отрубили голову. Позднее во Владимире почитались вериги, то есть цепи Аврамия. Он был закован в кандалы.

В крупный центр международной торговли, а потому веротерпимый Биляр прибыл из южных стран купец, который почему-то подвергся религиозным притеснениям. Характеристика его как богатого и намёки на утрату им всех богатств означают, что после ареста его имущество было либо разграблено, либо присвоено местными властями.

Купец приехал из мест, где господствовал ислам, и хулу в отношении пророка Мухаммеда следует отнести к литературным добавкам писателя-монаха. Характер казни через отсечение головы говорит о нарушении гражданского законодательства.

У этой истории было продолжение:

«И сотвори Бог милость вскоре за кровь его. Погоре у него болшая половина города Великого, а потом оставшаяся часть загарашется днем дважды и трижды. Такоже и бысть по много дни. Мало остася города, а все погоре и товара погоре множество бесчисленно за кровь мученика Христова». (8, 452–453)

Многочисленные поджоги города после казни Аврамия, которые летописец приписал Божьему возмездию, свидетельствуют о наличии у него соратников, мстивших путём тайных поджогов за казнь. Для мирного торговца наличие друзей-поджигателей необычно. Вызывают недоумение и события следующего года:

«В лето 6738 (1230) месяца марта в 9 день 40 святых мученик. Принесен бысть Христов мученик Аврамии Новыи из Болгарское земли в славныи град Володимер. Его же болгаре в минувшее лето месяца априля в 1 день много мучившее нудяще отврещися крещенья. Он же не отвержеся, но все оставле именье свое усечен бысть.

И взяты быша мощи святаго страстотерпца Аврамия и принесене быв в Володимер. И великыи князь благочестивыи Георгии усрете и перед городом за версту с великою честью и свещами, и епископ Митрофан со всем клиросом, и со игумены, и княгыни з детьми, и вси людье и положен бысть в церкви святыя Бородица в манастыри великые княгини Всеволожие». (8, 453)

В 1230 году 9 марта на праздник 40 мучеников севастийских мощи Аврамия были принесены во Владимир-Залесский. Великий князь Юрий-Георгий, епископ Митрофан, с церковным клиром, великокняжеским семейством и горожанами встретили мощи за городом и торжественно внесли, положив их в богородицком Княгинином монастыре. В Ермолинской и ряде иных летописей перенесение отнесено на 6 марта, когда празднуются 42 мученика Амморийских.

Причисление Аврамия к страстотерпцам означает, что его казнили не за веру. Страстотерпцами были святые Борис и Глеб, которые погибли в междоусобной борьбе с братом Святополком, и никаких религиозных причин их гибели не было. Это не помешало называть их мучениками. Аврамий был казнён не за своё христианство, а за какие-то гражданские преступления. Но он оказался угодным Богу и был вскоре прославлен.

В святцах под 1 апреля повторяются летописные данные о св. мученике Аврамии Болгарском, перенесение же мощей относится как на 6, так и на 9 марта. Причём наиболее употребительным было 6 марта, которое к тому же включено в памятники с реликтами первоначального рассказа. (20, 94)

В 1229 году 1 апреля было воскресеньем. В мусульманской традиции было унаследовано от христианства восприятие воскресенья как праздничного дня. Казнь преступника в воскресенье недостоверна. В 1230 году 6 марта было средой, 9 марта – субботой. Эти дни недели не подходят для торжественного перенесения мощей. Но зато если мы сдвинем события на год, то увидим другую картину. В 1230 году 1 апреля было понедельником на предпасхальной Страстной неделе. В 1231 году 6 марта было четвергом, 9 марта – воскресеньем.

Заметно ещё одно хронологическое противоречие. Русские купцы появились в Биляре не раньше мая 1230 года после заключения с булгарами мира. Тело Аврамия, судя по торжественному помещению во владимирскую церковь и позднейшему его прославлению, было нетленным. Русы могли позаботиться о казнённом христианине-инородце, набальзамированное тело которого сохраняли его товарищи-поджигатели, но период более года чересчур продолжителен.

Рассказ об Аврамии был датирован по «эре –5507 года», что выдаёт влияние ростовского летописания. Так в Лаврентьевской летописи после рассказа о перенесении мощей сообщается об обращении ростовского князя Василько Константиновича с младшими братьями Всеволодом и Владимиром к Юрию Всеволодовичу и епископу Митрофану с просьбой отпустить на ростовскую епархию Кирилла, игумена владимирского монастыря Рождества Богородицы. Кирилл отъехал из Ростова в Киев для поставления в епископы 25 марта 1231 года. (8, 456–457; 27, 31) Василько ходатайствовал в середине марта. Василько с братьями оказался во Владимире для участия во встрече мощей.

Далее описан въезд в Ростов Кирилла, который, судя по торжественной встрече, прибыл в сане епископа. В статье следующего года имеется дублирующий рассказ о поставлении Кирилла в ростовские епископы, который явно вынут из предшествующего ростовского рассказа. (8, 453 и 456) Вместе они составляют цельное изображение событий от просьбы ростовских князей до приезда в Ростов нового епископа. Первый рассказ имеет годичный «провал».

Ростовский летописец составил первоначальный рассказ об Аврамии, в который входило описание монгольского разорения Саксина. О том, что эти события были тесно связаны, становится видно при исправлении датировок.

Аврамий с купеческим караваном приехал в Биляр с юга в конце марта 1230 года, 1 апреля его казнили, вскоре после этого булгары неожиданно запросили у русов мира и стали деятельно помогать им справиться с голодом. После разгрома Саксина интерес к безвестному преступнику-иноземцу резко возрос и в марте 1231 года его перенесли из Биляра во Владимир-Залесский, где торжественно поместили в один из главных храмов.

Если бы Аврамий был выходцем из Нижнего Поволжья, народы которого были хорошо известны на Руси, то его национальность была бы названа. Путь вниз по Волге вёл в Хорезм, к тому времени захваченный монголами. Чрезвычайное внимание к мощам казнённого купца, необычное для Булгарии мумифицирование и испуг булгар, вскоре кинувшихся искать мира у русов, следует связать с прибытием Аврамия с территории Монгольской империи.

Булгарские события схожи с более ранней прелюдией нашествия Чингисхана на Хорезмскую империю. В конце 1218 года в пограничный Отрар прибыл купеческий караван из Монголии. В разных вариантах монгольской версии этих событий имеются разночтения, но их суть сводится к одному. Из-за жадности правителя Отрара люди, сопровождавшие караван, были уничтожены, товары – разграблены. Чингисхан, узнав об этом, воспылал гневом и принял решение о походе на Хорезмскую империю, что привело к её гибели. (18, 188; 33, 74; 32, 52)

Недостоверность монгольской версии прослеживается из анализа реликтов более достоверных сведений в трудах хронистов. Ибн ал-Асир пишет:

«Когда к нему (наместнику хорезмшаха в Отраре. – В. Т.) прибыл этот татарский отряд, то он послал к хорезмшаху уведомить его об их прибытии и сообщить ему об имуществе, которое было при них. Хорезмшах прислал ему приказание убить их, отобрать имущество, находящееся при них, и прислать его к нему. Он убил их и отослал, что при них было, а вещей было много. Когда (посланное) прибыло к хорезмшаху, то он разделил его между купцами Бухары и Самарканда и взял с них стоимость его (розданного товара)». (26, 5)

Инальчик (Инал-хан, Кайр-хан, Хайдар-хан), двоюродный брат хорезмшаха Мухаммеда по матери и наместник Отрара, всё имущество каравана отправил в Самарканд, и рассказы о его жадности легендарны. Действовал он по указанию центральных властей, которых перед этим информировал о деятельности купцов. Уничтожение торгового каравана вещь для той эпохи чрезвычайная и с отпадением мотива жадности местного правителя – парадоксальная. Разгадка причины жёстких мер кроется в сведениях ан-Насави, единственного, кто сохранил содержание донесения Инал-хана:

«Эти люди, прибывшие в Отрар в одежде купцов, вовсе не купцы, а лазутчики, высматривающие то, что не касается их деятельности. Когда они остаются наедине с кем-либо из простонародья, они угрожают ему и говорят: „Вы в полном неведении относительно того, что творится вокруг вас. Скоро к вам придёт такое, против чего вы не устоите”, – и далее в том же духе. Тогда султан разрешил принять меры предосторожности к ним». (33, 74)

Прибывшие в составе каравана люди занимались разведкой и запугиванием местного населения, угрожая скорым нашествием. Хорезмшах принял меры предосторожности против появившихся в его пределах диверсантов. О распространении перед монгольским нападением среди населения Хорезмской империи слухов о предстоящем нашествии, вызывавших панику, сообщает Мухаммед ибн-Кайс Рази. (7, 224) Беспокойство хорезмшаха было вызвано размахом подрывной работы.

Инал-хан собрал сведения о преступной деятельности купцов и получил приказ о проведении расследования и казни злоумышленников. Имущество казнённых преступников закономерно поступило в казну.

В «Сокровенном сказании монголов» говорится о гибели только ста человек монгольского посольства во главе с послом Ухуна. (22, 492) В них узнаются монголы, набранные из разных владений Чингисхана и включённые в состав каравана из 450 купцов, названных Джувейни мусульманами. (32, 52) На самом деле мусульман был 350 человек, а среди них скрывались монголы.

Казнили одних монголов, но позднее хорезмшаха стали обвинять не только в жадности и вероломстве, но и в убийстве соотечественников, опустив упоминания о монголах. Перед нами обычная для монгольской традиции фальсификация событий, по которой они выставлялись безвинными овечками, против которых ополчались злобные и завистливые соседи.

Мусульманские агенты Чингисхана не пострадали, что подтверждают сведения Мухаммеда ибн-Кайс Рази о широком распространении панических слухов.

Агенты Чингисхана под видом купцов загодя готовили почву для намеченного нападения. Они собирали сведения и вербовали сторонников. В вербовку входило озвучивание выбора между уничтожением непокорных и безграничными милостями Чингисхана в отношении перебежчиков. Позднее многие вельможи хорезмшаха перешли на сторону врага, что говорит об успешности монгольской пропаганды.

В Булгарии также возникла паника по поводу предстоящего нашествия, власти арестовали и после расследования казнили руководителей каравана, хотя посредством русских летописей сведения сохранились только в отношении христианина Аврамия. После начала монгольского нападения булгарские власти согласились с перемещением тела казнённого на Русь.

В преддверии нападения на Булгарию в Биляр прибыл монгольский караван, участники которого вели разведку и подрывные действия. Он выехал из Хорезма ещё до курилтая, принявшего официальное решение о нападении, либо это решение было доставлено в Хорезм голубиной почтой. Вскоре после воцарения Угедея при его дворе наметили программу будущих походов и приступили к их подготовке. На курилтае следующего года решение обнародовали и приступили к формированию войск вторжения.

Рубрук, отправляясь в 1254 году от Батыя в Сирию, где надеялся встретиться с французским королём, получил от хана проводника уйгура. (3, 180) Уйгуры, владея письменностью, составляли значительную часть монгольских чиновников. К этому времени былое манихейство среди них было потеснено несторианством и буддизмом. К христианину Рубруку приставили несторианина.

Много несториан было среди меркитов и найманов, покорённых Чингисханом. Но на ответственных должностях известны только несториане-уйгуры. Аврамий был уйгуром.

В мусульманском Биляре христианскому лазутчику делать было нечего. В окружении Аврамия были другие христиане, позаботившиеся о его останках. Летописцы причисляли их к русам. Но русские купцы могли появиться в Биляре только после заключения мирного договора, то есть гораздо позднее. С Аврамием были знающие русский язык христиане, в которых узнаются пленники, захваченные в 1224 году и использовавшиеся в качестве проводников и переводчиков. Аврамий пробирался с дипломатическими целями на Русь, чтобы предотвратить союз русских князей с булгарами.

Булгары расправились с явными агентами монголов, не тронув мусульманских купцов и русских невольников. Монгольская миссия продолжила свою подрывную деятельность. После того как в Биляр стали приезжать русские купцы, монгольским агентам удалось установить связь с Юрием Всеволодовичем и под предлогом перевоза тела Аврамия на русское христианское кладбище доехать до Владимира-Залесского.

Булгары, напуганные судьбой Саксина, согласились на удаление опасной улики противодействия монголам. Юрий же, оказывая почести останкам высокопоставленного монгольского чиновника, надеялся укрепить дружбу с монголами, которых намеревался использовать в борьбе с Булгарией. Заодно он обосновывал намечаемое предательство союзников, раздувая слухи об их мнимых религиозных гонениях на христиан.

Отказ Юрия от военной помощи булгарам, после того как те выручили голодающую Русь, следует связать с успехом монгольской дипломатии. Монголы по своей обычной практике пригрозили Юрию разорением его земель в случае поддержки соседей и пообещали ему в случае нейтралитета отдать разгромленные булгарские земли, в которых они якобы не нуждались. Для нападения на булгар была выдвинута какая-то реальная или придуманная обида. Монголы уверяли, что посчитаются с обидчиками и уйдут.

Юрий соблазнился возможностью расширить свои владения и перехватить выгодную торговлю по Волге. Он поддался на дипломатические заигрывания монголов, а чествование мощей их шпиона позднее не спасло его столицу от погрома. Во время Батыева нашествия монголы со своим своеобразным чувством благодарности одной из первых своих жертв выбрали как раз владения Юрия.

Аврамий после своей смерти по Божьему соизволению сподобился чудотворений и вскоре после перенесения его мощей во Владимир-Залесский стал местночтимым святым. О его популярности среди горожан свидетельствует такой факт. Всеволод, старший сын Юрия Всеволодовича, был полным тёзкой своего знаменитого деда, и поэтому будем называть его Всеволодом Младшим. Он женился в 1230 году на дочери великого князя киевского Владимира Рюриковича, от которой имел детей Авраамия и Евдокию. (4, 213) Княжич родился в 1231 году и, судя по необычному для Рюриковичей той эпохи имени, был назван в честь Аврамия.