Незадолго до Калки в Киеве появился высокопоставленный выходец из византийских земель – митрополит Кирилл. В Никоновской и Тверской летописях в статье 6729 (1221) года есть известие о кончине его предшественника митрополита Матфея. (17, 87; 35, 332) В Густынской летописи кончина отнесена на этот же год, а в следующей статье упомянута комета Галлея 1222 года. (2, 115)

У Татищева кончина Матфея датирована 1220 годом, но на этом участке его текста была применена «эра –5507 года». Так, перед сообщением у него говорится о пострижении в монастыре Аркаж больного новгородского посадника Твердислова Михалковича, что по новгородскому летописанию произошло 8 февраля 1222 года, когда шёл предыдущий календарный год. После сообщения говорится о высылке из Новгорода князя Всеволода Мстиславича (сын Мстислава Романовича Старого) и последующей отправке к Юрию Всеволодовичу во Владимир-Залесский архиепископа Митрофана и посадника Иванка Дмитрова просить на княжение его сына Всеволода. В новгородском летописании высылка и посольство помещены в смежные статьи 6729 (1221) и 6730 (1222) годов. (27, 210; 14, 60) Всеволод был выслан из Новгорода в феврале 1222 года, посольство уехало в марте, когда шёл следующий календарный год.

В Лаврентьевской летописи кончина Матфея отнесена на 1220 год на память святых Андрияна и Натальи, отмечаемую 26 августа, но день явно испорчен и при августе стоят буквы-числа 9 и 10. (10, 445) Матфей умер 26 августа 1221 года. Новгородский писатель присоединил это полученное извне известие к концу годовой статьи.

В Лаврентьевской летописи появление митрополита Кирилла на Руси описано так:

«В лето 6732 (1224). Поставлен бысть митрополитом в святои Софее в Киеве блаженный Кирил Гречин месяца января в 6 в праздник Богоявленья. Учителен зело и хытр ученью божественных книг». (10, 447)

Учитывая, что о битве на Калке сообщается в предыдущей годовой статье, у читателя создаётся впечатление о его приезде 6 января 1225 года после Калки. В Ипатьевской летописи о его приезде не сообщается, а о Калке говорится в статье 6732 (1224) года. В Московском летописном своде конца XV века сходный рассказ о Калке датирован годом ранее, а приезд упомянут в следующей статье. (13, 167) В Симеоновской летописи под 1224 годом от рассказа о Калке остался реликт с упоминанием возвращения Василька Константиновича, а сходное с Лаврентьевской летописью и сводом известие о приезде помещено под 1225 годом. (25, 79) В Густынской летописи о Калке, а затем о приезде сообщается в статье 6733 (1225) года. (2, 116) Калка в летописях датировалась смежными годами, но приезд Кирилла во всех случаях помещался позднее её.

Смежные статьи Лаврентьевской летописи датированы по «эре –5509 года». Так в предыдущей статье упомянута комета Галлея 1222 года, в последующей – строительство Спасской церкви в Нижнем Новгороде 1224 года. Кирилл был высокоучёным греком. Его поставили в митрополиты в киевском Софийском соборе вроде бы 6 января 1224 года на Богоявление. Этот день приходился на субботу. На Руси поставления в митрополиты и епископы происходили по воскресеньям, реже – по четвергам.

Татищев эти события описывает так:

«6731 (1223). Новембриа 1-го поставлен в Констянтинополи Кирил гречин митрополитом Киев и на всю Русь. Сей митрополит научен был многих язык и наук, богословии, философии и всякой мудрости, чим вельми прославился.

Генваря 6-го поставлен Кирилл епископ Ростову». (27, 213)

Митрополит Кирилл был полиглотом, сведущим в богословии, философии и иных науках, что сделало его знаменитым в русских кругах. На 6 января 1224 года здесь отнесено поставление в ростовские епископы его тёзки. Сам же Кирилл был поставлен в митрополиты в Константинополе 1 ноября 1223 года, то есть в среду, что недостоверно. Татищев извлёк известие о приезде из летописи, где Калка была отнесена на 1223 год, а рассказ о Калке – из летописи, где Калка помечалась 1224 годом.

В новгородском летописании кончина грека митрополита Кирилла отнесена на 1233 год. При этом уточнено, что он был приведён из Никеи. (14, 72) Татищев датирует его кончину тем же годом и отмечает, что Кирилл родился в этом городе. (27, 228)

Крестоносцы захватили Константинополь 12 апреля 1204 года. (39, 582) На развалинах Византии возник ряд независимых от крестоносцев владений. Феодор I Ласкарь, зять бывшего императора Алексея III Ангела, основал в Малой Азии небольшую Никейскую империю, получившую название по своей столице.

В Константинополе патриархом стал католик – венецианец Томмазо Морозини, которого православные жители поверженной Византии не признавали. В 1206 году в изгнании на Балканах скончался патриарх Иоанн X Каматир, правивший с 1198 года. В начале следующего года в Никее собором митрополитов и епископов был избран новый патриарх Михаил IV Авториан. Он и его преемники обосновались в этом городе. Позднее Михаил венчал в императоры Феодора Ласкаря. В датировках той эпохи присутствует годичный разнобой, связанный с влиянием «эры –5509 года». С учётом этого венчание Феодора следует отнести на Пасху (22 апреля) 1207 года. (24, 682; 39, 744; 3, 274) С этого венчания началось существование Никейской империи.

Кирилл был назначен патриархом в киевские митрополиты в Никее, а упоминание Константинополя – дань вековой традиции пребывания патриархов в этом городе. Кирилл не смог бы добраться от Никеи до Киева за два с небольшим месяца глубокой осени и начала зимы. Морские перевозки из-за осенне-зимних штормов были затруднены, сухопутный путь занял бы больше времени.

В рассказах о приезжих митрополитах летописцы никогда не указывали точных дат их поставления в Византии. По приезде на Русь было своё поставление, после которого начиналось правление нового митрополита. Торжественное событие в киевском Софийском соборе один из редакторов воспринял за случившееся в константинопольском Софийском соборе. Упомянутое в рассказе о приезде Кирилла малоизвестная Никея была воспринята в качестве его места рождения.

Кирилл был возведён на престол в Киеве в ноябре, позднее в январе он рукоположил тёзку епископа. При сокращении текста редактор спутал двух одноимённых иерархов и январское событие связал с митрополитом. Приезд митрополита летописцами датировался либо ноябрём года битвы на Калке, либо январём следующего года.

В Лаврентьевской летописи в статье 6732 (1224) года сообщается об освящении ростовским епископом Кириллом Спасской церкви в монастыре в Ярославле 6 августа. Указанный день был воскресным в 1223 году. В следующей статье говорится о заложении в Нижнем Новгороде Спасской церкви, что произошло в 1224 году. Далее сообщается об освящении епископом Симоном богородичной церкви в Суздале 8 сентября, которое было воскресным в 1224 году. (10, 447) Судя по дню освящения, речь шла о новом здании главного городского собора Рождества Богородицы. В летописи использовалась «эра –5509 года». Былая Ростовская епархия разделилась на Ростовскую и Суздальскую.

Кирилл стал ростовским епископом в четверг 5 января 1223 года в канун Богоявления, но при редактировании слово «канун» сократили. Митрополит Кирилл оказался в Киеве в ноябре 1222 года, через год с небольшим после кончины предшественника. В этом году 1 ноября было вторником. В обозначении дня утрачено первое число, обозначавшее десяток. В ноябре 1222 года воскресных дней, заканчивавшихся на единицу, не было, зато на 31 ноября приходился четверг. Кирилла возвели в митрополиты в киевском Софийском соборе 31 ноября 1222 года.

В Ипатьевской летописи в статье 6731 (1223) года есть уникальное известие о митрополите Иоасафе (Асаф), выходце со Святой горы, то есть с Афона. Будучи епископом Владимира-Волынского, афонец стал митрополитом, но правил недолго, так как летописец приводит такое выражение: «скочи на стол митрофолич». Затем Иоасаф был свержен. При этом он назван Угровским. (7, 739–740) Довольно невнятный из-за редакторских переделок и сокращений рассказ можно понять как возведение владимирского епископа в митрополиты, а после его свержения – перевод в Угровск, один из Червенских городов, чьи развалины ныне находятся на территории Польши.

Владимиром-Волынским и Угровском владел Даниил Романович. (2, 114) В 1221 году он был молодым и находился под влиянием своего тестя – галицкого князя Мстислава Удатного. Авторитетный епископ Иоасаф, названный блаженным и преподобным, был проведён в митрополиты Мстиславом, фактическим правителем западнорусских земель.

Иоасаф стал митрополитом по осени 1221 года после смерти в августе этого года своего предшественника Матвея. Он был избран местным собором епископов по древним церковным правилам без участия патриарха. Но по приезде Кирилла его сместили и отправили в Угровск, так как во Владимире-Волынском уже правил такой же афонец Василий. Рассказ о переводе Иоасафа в Угровск имел «эру –5509 года», что привело к годичному сбою датировки. Он был митрополитом около года. Известия об опасном для интересов Византии случае освобождения Русской церкви от опеки патриарха были истреблены.

Возведение Кирилла в митрополиты в 1222 году подтверждают сведения Рогожского летописца. В нём на испорченном участке текста стоит 6730 (1222) год и слова о поставлении в Киеве безымянного митрополита. В летописце, судя по упоминанию солнечного затмения 3 августа 1236 года, на этом участке текста применялась «эра –5508 года» и поставление было в 1222 году. (19, 28)

Кирилл был назначен в митрополиты в Никее в конце лета 1222 года, морским путём прибыл к устью Днепра и в конце осени достиг Киева. Феодор Ласкарь умер в конце 1221 года, когда по местному осеннему счёту лет шёл следующий календарный год, что обусловило частое отнесение в источниках его кончины на 1222 год. (3, 277; 24, 680) Его сменил Иоанн III Дука Ватац, женатый на царевне Ирине, дочери умершего императора. (39, 753) В 1222 году в Никее умер патриарх Мануил I Харитопул Сарантин, в июне этого года новым патриархом стал Герман II. Кирилл был назначен в митрополиты Германом II во время правления императора Иоанна III.

После падения Константинополя в Никее, окружённой крепкими стенами, собралось много столичных беглецов, включая богословов и учёных. Тот же Мануил Харитопул был в Константинополе ипатом философов, то есть руководителем философской школы. В правление Феодора Ласкаря в его столице была создана богословская и философская академия, размещавшаяся в монастыре св. Иакинфа, Успенский собор которого сохранился. (39, 743–744)

Феодор Ласкарь после венчания на царство приступил к обустройству своей небольшой державы. Образование академии следует приурочить ко второй половине 1207 года, а одним из её главных создателей признать Мануила.

Никея стала культурным центром не подчинившихся крестоносцам византийских земель. В академии изучали как богословские, так и светские науки, включая философию. Совпадение предметов академии и познаний Кирилла говорит о том, что он был её выпускником.

Кирилл по своему статусу и образованности подходит на роль одного из авторов летописных рассказов о русско-монгольской войне. Его учёные познания были известны и снискали ему всеобщее уважение. Среди языков, которыми он владел, был славянский. Половцы, разорявшие в ту эпоху населённые греками земли на Балканах, византийскими писателями воспринимались как злейшие враги, и радость по поводу их бедствий соответствует их менталитету.

Значительную часть Малой Азии занимал Иконийский султанат турок-сельджуков – самых могущественных противников Византийской империи до появления крестоносцев. Феодор Ласкарь временами заключал с ним союзы, временами вёл войны. Полиглот Кирилл должен был владеть тюркским языком.

В восходящих к Кириллу сведениях о войне, содержащих такие неизвестные иным книжникам сведения, как высказывание Мстислава Романовича о необходимости противостояния монголам, обстоятельства гибели этого князя, численность русских и монгольских потерь, угадывается очевидец событий.

Монголы перед русами выпячивали своё христианство и выдвигали доводы о греховности сопротивления замыслам Чингисхана. Христианами-переговорщиками с их стороны выступали тюркоязычные уйгуры. Мстислав взял в поход учёного митрополита, владевшего тюркским языком для переговоров с монгольскими посольствами, включая религиозные диспуты. Кирилл был в крепости у Каменных могил, но в отличие от воинов был оставлен монголами живым и отпущен в Киев.

Мстислав Романович остался в крепости у Каменных могил, что не имело военного значения. Обороной крепости мог командовать один из воевод. Крепость посреди бескрайних степей не могла надолго задержать преследователей. Ещё бессмысленней выглядит оставление в ней митрополита, бесполезного при обороне.

Монголы большое значение придавали уничтожению правителя завоёвываемой страны. Разгромив армию врага, они не жалели ни сил, ни времени для преследования и уничтожения его государя. Собственно говоря, пленение и казнь Мстислава Романовича спасли лицо монголов при крахе их завоевательных планов. Упустив русскую армию, сорвав поход в Закавказье, очистив захваченные территории при понесённых колоссальных потерях с позорящей их гибелью Чингизидов, монголы сумели скрыть эти неудачи цветистой легендой, реальным основанием которой было только одно – уничтожение правителя Руси.

Мстислав остался у Каменных могил из-за очередного обмана его монгольскими дипломатами. Они опять предложили ему мир уже не со стороны коварного и жесткого, но к тому времени погибшего Джучи, а со стороны его честного и доброго брата Чагатая, ранее противившегося войне с русами.

Чагатаю для захвата южной половины обещанной ему территории Хорезмской империи нужен был только коридор через низовья Волги и восточную часть Кавказа. Приращение улуса Джучи его волновало мало. Присланные им переговорщики должны были предлагать освобождение Подонья, где проживали две дружественные русам половецкие орды, в обмен на невмешательство в дела далёких и малоизвестных русам приволжских половцев. В противном случае его огромная армия, которой разгневанный гибелью наследника престола Чингисхан придаст неисчислимые дополнительные полчища, сотрёт в порошок всю Русь.

На кону стояла судьба Родины, и, памятуя успешное мирное очищение территории орды Котяна, Мстислав решил рискнуть. Он отправил армию по домам готовиться к возможному нашествию, а сам засел в наспех сооружённой крепостце дожидаться подхода Чагатая.

Блокировав обманутого правителя, монголы стали преследовать отходящие войска, но достигли только скромного успеха, сильно потрепав один лишь киевско-черниговский отряд и убив второго в армии по знатности черниговского князя Мстислава Святославича. Убийством двух Мстиславов, захватом крепости у Каменных могил и истреблением жителей Новгорода Святополчего ограничивается фактура хвастливых монгольских легенд о войне с русами. Скудость этой фактуры привела к включению в легенды бегства части генуэзских купцов на кораблях из Судака, выданных за русов, покинувших якобы полностью разорённую отчизну.

Кирилл в суматохе происходивших событий вполне мог бы бежать с одним из уходивших отрядов. Да и Мстислав Романович вряд ли насильно стал бы оставлять авторитетного владыку для участия в столь рискованном предприятии. Несвойственная византийским ставленникам смелость и беззаветная любовь к Руси говорят о том, что Кирилл получил перед этим от монголов гарантии личной безопасности и живо был заинтересован в продолжении русско-монгольских переговоров, склоняя к этому великого князя.

Ставленника Никейской империи монголы могли заинтересовать перспективой союза против мусульманского Иконийского султаната, который они позднее действительно разгромили и подчинили. В переговорах с христианами монголы выставляли себя их защитниками, пришедшими покарать мусульманских врагов или угнетателей. Кирилл мог ощущать себя будущим спасителем своей страны. Для вербовки агентов монголы широко практиковали подкуп, а ехать на опасный варварский север рисковали главным образом сребролюбивые византийские иерархи.

Митрополит был ключевым участником переговоров по поводу сдачи гарнизона крепости и принимал присягу у предводителя бродников Плоскини. Они оба были пешками в дипломатической игре, которую вели монголы против Мстислава. Позднее демонизацией Плоскини митрополит пытался переложить на него ответственность за гибель правителя. Поддавшись уговорам своего духовного пастыря, Мстислав сложил оружие, отвергнув правильное в этих условиях предложение своих хоробров живым в руки врага не попадать.

Неблаговидная роль Кирилла в войне и подозрения в его пособничестве завоевателям вызвали волну критики в его адрес. Только этим можно объяснить столь масштабную фальсификацию летописных известий для того, чтобы представить его приехавшим уже после войны. С фальсификациями следует связать и распространение датировки на основе «черниговской» эры, по которой война воспринималась на год раньше. Это упрощало перенос приезда митрополита на послевоенное время.

Встречающееся в интернете мнение о том, что Мстислав Романович был захоронен в киевском Фёдоровском монастыре, основано на каком-то малоизвестном источнике. Оно внушает доверие, так как в этом монастыре хоронили потомков основавшего его Мстислава Великого. Мстислав Романович был из их числа. Доставка его тела в Киев означает, что не все находившиеся в крепости были казнены. Это соответствует предположению об участии Кирилла в войне. Монголы разрешили митрополиту увезти в Киев тело казнённого правителя Руси с целью сохранения своего столь ценного агента.

Привоз тела дал возможность представить Кирилла героем, оставшимся при своём повелителе в минуту смертельной опасности и сделавшим почти невозможное – вырвать останки правителя из рук свирепых врагов и с достоинством их захоронить.

Появление монголов под Черниговом следует приписать влиянию паники и легенде, созданной Михаилом Всеволодовичем для объяснения своего позорного бегства из Чернигова в Новгород. Но зато выход монголов к окрестностям Киева, сопровождавшийся уничтожением жителей Новгорода Святополчего, достоверен.

Устрашение жителей Руси за счёт облавного набега коснулось южных окраин Переяславского и иных пограничных княжеств. Глубокое проникновение монгольского отряда к северу от Переславля-Южного в район плотного размещения тюркских военных поселенцев к этой облаве, при которой монголы обходили укреплённые города, не относилось.

Достижение монголами Новгорода Святополчего следует связать с сопровождением митрополита. Прикрываясь необходимостью его охраны, была совершена глубокая разведка вплоть до близлежащего к столице брода через Днепр. Двигаться далее вглубь густонаселённых земель разведчики не решились. Они вынудили обратиться Кирилла к жителям города, чем объясняется столь странный выход населения из хорошо укреплённой крепости с крестным ходом во главе с епископом. Епископ послушался указаний своего церковного начальника и вывел горожан за город под миролюбивые обещания. Перебив горожан и в очередной раз запугав митрополита, ставшего невольным соучастником массовой гибели людей, монголы вернулись.

Монголы были заинтересованы в продолжении деятельности на Руси своего повязанного кровью помощника, и сохранение Кириллу жизни и его охрана в пути почти до Киева удивления не вызывают.

От Каменных могил до Новгорода Святополчего более 12 дней пути. Его жители пострадали в конце июня. На следующий день после трагедии Кирилл привёз тело князя в Киев и похоронил в Фёдоровском монастыре.

 Кирилл был очевидцем событий на Калке и возглавлял Русскую церковь, что повышало доверие к его сочинению. Одной из причин очернения им Мстислава Романовича было принуждение князем митрополита к участию в походе, в котором тот подвергся смертельной опасности. Но более основательными были последствия монгольской пропаганды.

В плену митрополиту внушили монгольскую точку зрения о бессмысленности противостояния монгольской армии, пагубности заступничества за язычников половцев, вдохновили радужными перспективами сотрудничества с завоевателями. Всё это было подкреплено демонстрацией мученической кончины князей, казни тысяч пленных, из тел которых по монгольскому обычаю были сложены пирамиды. Убедившись, что внушения пленником усвоены, его отпустили, разрешив забрать тело князя. Для того чтобы ещё сильнее повязать завербованного владыку совместными злодеяниями, при его пособничестве истребили несколько тысяч приднепровских горожан. Чудесное спасение собственной жизни на фоне увиденных ужасов закрепило преподанные уроки.  

Для создания своего рода памфлета против успешного отражения монгольского нашествия Кирилл использовал талантливый, но недостоверный рассказ Юрия Домамирича. В нём главным действующим лицом был представлен Даниил Романович, а Мстислав показан предателем русских интересов, не оказавшим помощи этому герою. Вместо сражения Мстислав трусливо заперся в крепости, был обманут и подвергся позорной казни, умерев под пирующими победителями. Доблестному и в целом успешному противостоянию с могущественным врагом был придан характер катастрофы, в которой бездарно было погублено девять десятых численности воинов, то есть почти всё огромное войско.

Рассказ Юрия Домамирича был составлен не ранее 1228 года. Кирилл написал своё сочинение несколько позднее. Интерес к былой войне с монголами обострился весной 1230 года, когда стало известно об их намерении напасть на Саксин и Волжскую Булгарию. Булгары просили русских князей, включая великого князя владимирского Юрия Всеволодовича, о помощи. Как и в 1224 году, остро встал вопрос – помогать ли соседям в борьбе с новым нашествием.

Весной 1230 года великий князь киевский Владимир Рюрикович укрепил союз с Юрием Всеволодовичем, выдав за его сына Всеволода в воскресенье 14 апреля свою дочь. (10, 454) В конце статьи с этим известием описана поездка посольства от Владимира Рюриковича к залесским князьям. Посольство возглавлял митрополит Кирилл, его сопровождал черниговский епископ Порфирий, игумен Спасского монастыря в Берестово Пётр Акерович и Георгий, стольник Владимира. Целью посольства было примирить черниговского князя Михаила Всеволодовича с Ярославом, братом Юрия Всеволодовича. Поездка была удачной, и примирение состоялось. (10, 455–456)

Юрий был женат на сестре Михаила Всеволодовича и в 1226 году помог ему занять черниговский престол. Ссора произошла из-за новгородского княжения, на которое претендовали Михаил и Ярослав. В начале 1228 года Михаил выдал свою дочь Марию замуж за ростовского князя Василька Константиновича. (25, 81) Ярослав в конце 1230 года в очередной раз занял новгородский престол, а осенью следующего года разорил, несмотря на достигнутое примирение, северные окраины Черниговского княжества. (6 463)

Во время миротворческой поездки Кирилла Ярослав был князем Переяславля-Залесского и не мог развязать крупную усобицу против более могущественного черниговского князя. Беспокойство могла вызывать разве лишь перспектива втягивания в этот конфликт самого Юрия Всеволодовича.

Озабоченность Владимира Рюриковича по поводу возможных осложнений с могущественным Юрием следует связать с тревожной обстановкой по поводу монгольского нашествия. Примирение двух второстепенных князей было только предлогом для обсуждения более серьёзных проблем. Участие в посольстве доверенных лиц Владимира – игумена из великокняжеской резиденции и стольника обусловливалось необходимостью доверительных переговоров. Посредником в них был Кирилл. Поездка была осенью, когда Киева достигли известия о нападении монголов на Саксин.

Создание Кириллом сочинения, посвящённого Калке, следует приурочить к кануну поездки в Залесскую землю. Митрополит был противником оборонительных союзов против монголов. В результате не попавших на страницы летописей переговоров с этим южным посольством по поводу монгольского нашествия Юрий позднее официально отказал булгарам в помощи. Но в следующем году он отправил отряд, принявший участие в разгроме Куктая, сведения о чём скрывались.

По результатам поездки Кирилл дополнил своё сочинение недостоверным рассказом о якобы опоздавшем к началу военных действий отряде Василька Константиновича. Перед угрозой монгольского нашествия ростовчане стали скрывать свою роль в войне с монголами.

Мнение Кирилла о характере русско-монгольской войны закрепилось как в летописании, так и в былинном творчестве поэтов из подконтрольных ему воинских монастырей Киева и Переяславля-Южного. Оно стало основным источником искажений в русских источниках характера войны, прочно вошедших в массовое сознание. Даже проницательный Татищев оказался в плену талантливой мистификации:

 «И если бы русские князи в согласии были и совокупно бились, то б татара и половцов при них разбить не могли». (27, 218)

Он вслед за летописными рассказами считал, что с монголами бился только русский авангард, а основная армия безучастно наблюдала за его поражением, после чего разбежалась без боя.

Монгольская дипломатия накануне нашествий повышала свою активность. Монгольские агенты с весны 1230 года вели переговоры как с русскими князьями, так и с их митрополитом, обещая всяческие блага и покровительство в будущем за содействие в предотвращении помощи мусульманам Поволжья и грозя жестоким возмездием за ослушание.

Знакомство Кирилла с успехами монголов в покорении разных стран говорит о том, что он получил составленную летом 1230 года в Самарканде историю монгольских завоеваний, которая ещё более укрепила его во мнении о неразумности сопротивления их натиску. В результате монгольской пропаганды и деяний их пособника павшие на Калке герои были очернены.

Испуг перед возможным нашествием объясняет умолчание в большинстве летописей, за исключением ростовских, о нашествии Куктая и полное молчание о его разгроме. Относительно Калки выстроенная Кириллом версия событий скрывала активную роль в войне с монголами большинства князей. Зачинщиком и руководителем единственной битвы был показан скончавшийся в 1228 году Мстислав Удатный. Погибший в войне Мстислав Романович был показан виновником гибели монгольских послов и трёхдневного сопротивления монголам в крепости. Остальные князья имели вид жалких беглецов от монголов, не запятнавших себя ни каплей их крови. Один лишь юный Даниил доблестно сражался, получил рану, но также бежал. Из других упомянутых в авангардных боях князей Мстислава Немого не было в живых, Олег Курский в последний раз в летописях упомянут в 1226 году и, скорее всего, к 1230 году также умер. Владимир Рюрикович якобы не участвовал в основной битве, бежал с поля боя и отбивался только от погони, получив тяжёлое ранение.

Страх перед монгольской местью привёл к преуменьшению роли в битве на Калке живших в 1230 году участников войны, полному сокрытию в летописях обстоятельств гибели Джучи и его сына, закреплению предложенной Кириллом версии событий.